Константин Бояндин (masterbo) wrote,
Константин Бояндин
masterbo

День 45. Непредвиденное

День 45. Непредвиденное


Когда языкам обучает Док, это всегда забавно. Выдаёт полстакана непонятной, но вкусной жидкости, и - садись за монитор лектория. По экрану ползут фразы на языках, на родном и на том, что нужно выучить, и в наушниках повторяется то же самое. На взгляд профана – только это. Если не выпить «чудесный сироп доктора Маркуса», заучишь, за полчаса, все промелькнувшие по экрану пары фраз: назовут одну, тут же всплывёт в памяти другая. Не такое уж чудо, но и оно недоступно так называемым простым людям.


А вот с сиропом чужой (недавно) язык как бы впитывается, усваивается, становится основным – на время, для закрепления нужна или постоянная тренировка, или всё тот же сироп. Понятно, что там не только сахароза, глицерин и ягодный сок. Не все знают, что и в сиропе этом есть производная от того же мимика. Так и не выяснили учёные, откуда мимики взялись на Земле, сошлись пока в одном: внеземного происхождения.


Русский язык команда изучала уже четырежды. И после каждого такого раза срок повторного обучения сокращается. Сейчас оказалось достаточно часа.


— Прикольно, – признала Магна, не без удовольствия «пробуя на вкус» вновь освоенный язык. Нужна ещё тренировка – но и без неё удастся говорить без акцента и запинки.


Полтора часа до отправления. Летать самолётом – только на самый крайний случай. Слишком легко отследить, ведь камерами утыканы сейчас не только все транспортные терминалы, но и городские улицы. А потому Травматург, пообедав и проверив походный набор, отправился открывать очередной путь. Попасть в московское хранилище можно из семнадцати других коридоров. Один из таких находится близ Москвы, а вход – в морге провинциального городка. Оттуда и пойдём.


А на объекте пока подежурят стажёры. Троих должно хватить.


* * *


На этот раз в морге собрались все – уже облачённые в спецодежду, со всем снаряжением наготове. Сидели у противоположной стены и смотрели, как Травматург открывает и закрывает дверцы, как меняются пометки на них.


То, что стажёры (а тем более профаны) принимают за магию, объясняется на редкость просто – правда, требуется умение работать с технологиями, которыми владеют от силы несколько тысяч человек на всей Земле. Важен материал дверей, их расположение, но главное – умение переносить боль. Когда конструкция шлюза собрана корректно и начат перебор комбинаций, каждое прикосновение к очередной дверце воспринимается как сильный ожог. Сделаешь паузу дольше пяти секунд между открытием этой и следующей дверцы – и поиск придётся повторять с самого начала.


Вот как раз боль Травматург переносил лучше всех остальных: возможно, потому, что сам причинял её одним лишь прикосновением.


— Класс! – выдохнула Магна и захлопала в ладоши, когда комбинация завершилась: за последней открытой дверцей виднелась уже знакомая густая мгла, а пометки на всех прочих вернулись в исходное состояние.


Пометки поставил сам Травматург: до того дверцы приходилось опознавать по специфическим мелким неровностям, царапинам и прочему. Мучение, да и только, но чем бы пометки ни наносили, они выгорали очень быстро. Травматург подобрал, после десятка-другого опытов, смесь, которая успешно противостоит перепаду температур в четыре тысячи градусов – и которой можно нанести пометки. Очевидное предположение для человека с химическим образованием, а ведь никто до него не додумался.


— Напоминаю. – Профессор вновь достал часы, посмотрел на время, спрятал. – Двигаться со скоростью не более двух футов в секунду. Прошу прощения, шестидесяти сантиметров. Не снимать маски, не издавать звуков. В случае, если начинаются возмущения, замереть и ждать, когда на радарах станет спокойно. Спускаемся до нижнего уровня, это южная стена, идём к северной по маркерам на полу, или по азимуту триста пятьдесят восемь. Доходим до северной стены, ждём лестницу и поднимаемся.


— Зануда ты, Дэн. – Магна пошла первой. – Вилли, ты замыкающий?


Травматург кивнул. Если уходить нужно всем, дверь должен закрыть тот, кто менял комбинации шлюза. Иначе произойдёт сброс – и хорошо, если с другого конца коридора окажется помещение. Вполне можно оказаться закупоренным в коробе – и рассчитывать на то, что хотя бы на одной из дверей есть ручка с внутренней стороны. Может и не оказаться.


Травматургу всегда было немного не по себе закрывать дверь в коридор изнутри. Пусть даже работают уже визоры, радары, вся прочая хитроумная техника – а всё равно не пропадает ощущение, что тьма ищет лазейки, чтобы просочиться внутрь, задавить все органы чувств и утопить человека в вязком безмолвии.


— Я на поверхности, – доложила Магна.


— Тишина в эфире, – тут же отозвался Профессор. – Подтвердите, приём.


Все отозвались почти мгновенно. Тишина в эфире, повторил про себя Травматург и продолжил движение – пятясь, так быстрее всего. У коробов стандартное сечение, двадцать пять на тридцать шесть дюймов, и толщина стен не менее десяти футов во все стороны. И эту сталь возьмёт не каждое сверло. А самое интересное в этом материале – его умение залечивать дефекты. Проведёшь царапину (если найдёшь, чем) – она заплывёт не более чем за пять минут.


Можно и не говорить, что ни одному из лучших умов человечества не удалось ответить на главный вопрос: где на самом деле находятся коридоры, кто их сделал и для чего.


...Казалось, он вечность ползёт по этому коридору. В инфракрасном восприятии особенно занятно смотрелись «отпечатки» ладоней – проходило тридцать секунд, и их словно смахивали невидимой тряпкой. Причины такого выравнивания температур также неизвестны. А если замереть и не двигаться, то самое большее через пять минут поверхность под тобой начнёт охлаждаться, со скоростью три кельвина в минуту, вплоть до ста двадцати восьми кельвинов. На стажёров производит большое впечатление трюк, когда в коридоре оставляют бутыль с водой, прикрывают на минуту дверцу – а через пятнадцать минут забирают бутыль со льдом. Коридор – не место для отдыха. Уснёшь – и отдых станет вечным, и ещё кому-то придётся забирать твои замёрзшие останки.


* * *


Строго говоря, это не хранилище. Турбулентность в хранилище близка к нулевой, самое большее – ветерок подует, если вести себя слишком громко, иначе экспонатам не поздоровится. А здешнее Помещение славится именно турбулентностью: спровоцировать её может громкий голос или яркий свет, быстрое передвижение тел крупнее десяти сантиметров в поперечнике. Если замереть, не сопротивляться, а лучше – упасть на пол и не отсвечивать – может обойтись лёгким испугом (если только не подхватит вихрем или не упадёт что-нибудь массивное). Стажёров учат и этому, правда – в другом Помещении, не таком фатальном. Конкретно по этому и Травматургу, и его коллегам приходилось проходить раз пятьдесят, и только два раза наступала турбулентность, по счастью – слабая.


После десятого раза это становится лёгкой прогулкой. Конечно же, никто не расслабляется. У всех Помещений есть общая черта: субъективное время здесь замедляется, иногда – очень сильно, и у всех по-разному. Пробыл пару минут, а показалось – полчаса. Чтобы не погрузиться в себя и не уснуть (а это почти наверняка верная смерть), нужен раздражитель. Лучше всего – говорить друг с другом. Но вот конкретно в Помещениях с турбулентностью общаться и не следует: малейшее отвлечение внимания может стоить жизни.


Зато можно переместиться за тысячи километров всего за десяток-другой минут астрономического времени. И даже Шодан не в состоянии зафиксировать этого перемещения: после выхода из коридора человек вне восприятия её датчиков и вне доступности её эффекторов. Тоже загадка, на которую нет ответа. Ладно, сейчас главное – думать, не загружать мозг, не терять бдительности. И вот в такие минуты, друзья, нас всегда выручает поэзия...


«Вот – дом, который построил Джек».


Травматург знал, что Лаки в такой момент напевает песенку. Чёрт, до чего достала именно эта песенка – когда приходилось подолгу затаиваться там, где их не слышали, окружающие начинали слышать её, пусть даже Лаки старалась «не капать на мозги». Магна вращает в ладони пару стальных шариков – обязательная часть её снаряжения. Других это действие успокаивает и умиротворяет, что противопоказано, а вот Магну, наоборот, бодрит.


Чем занимаются Док или Профессор, неизвестно. Они не очень-то распространяются о том, как борются со здешней сенсорной депривацией.


«А это пшеница, которая в тёмном чулане хранится, в доме, который построил Джек».


Этот незатейливый стишок Травматург успевал повторить раз двадцать, причём неторопливо. Так кажется. В инфракрасном спектре видны все четверо перед ним, но уже на расстоянии десяти метров человек виден весьма примерно. Словно туман. Воздух абсолютно сух и прозрачен (воды в нём нет; та, которую выдыхают, чем-то поглощается), а включишь фонарь – и вокруг отчётливый туман. В каждом Помещении свои причуды.


«А это весёлая птица-синица, которая часто ворует пшеницу, которая в тёмном чулане хранится, в доме, который построил Джек».


...Он успел повторить всё стихотворение двенадцать раз, и уже близка противоположная стена. Нужно подойти и постоять, вплотную к ней, секунд пять. Тогда «подадут лестницу». Всякий раз выглядит это жутковато – она выдвигается из кажущейся сплошной и гладкой стены. И всегда непереносимо холодна на ощупь – без перчаток никак.


— Мы не одни, – голос Лаки. Сквозь маски голос не пробивается, его доносит радио. – Третий ярус, азимут восемь-пять.


— У него металл, – тут же добавила Магна. – Внимание, «Солнце» на восемь-пять!


Травматург успел заметить белые огоньки – кто-то стреляет. Глазами их сверху не увидеть, да и радар не даст чёткой картинки – но в тепловизоре можно заметить остывающие тёплые пятна на полу.


Дальше всё произошло быстро. «Чернильницы» есть у всех, но сейчас Лаки и Магна в точности знают, где противник, им и стрелять. Томительно долгое мгновение – и в пространстве между группой и противником возникло светящееся (в тепловизоре) облако. И сейчас группу не разглядеть ни в какой прицел – или стрелять наугад, или применять...


— У него граната! – голос Магны. – Граната на зюйд-ост!


В сиянии «облака» видно, что цель – стена – метрах в пяти. И так хочется пробежаться, это ведь быстро...


...но от стены отделится вихрь, подхватит тебя и бросит через всю комнату. Нелегко подавлять очевидные рефлексы. Все уже поворачиваются лицом на норд-вест и приседают – спиной к невидимой отсюда гранате.


Звук взрыва не слышен, но приходит ударная волна.


— Он лежит, – голос Лаки. – Внимание, пошли вихри!


Там, где произошёл взрыв, уже беснуются вихри – и самое большее через полминуты они опустятся до самого пола. Ещё восемь секунд...


Горит датчик записи – кто-то из группы передаёт на все записывающие устройства. Должно быть, Профессор – докладывает о нападении на группу.


Вихрей не видно, но через долю секунды незримая рука начинает стирать медленно клубящееся облако чернильной завесы – сверху вниз. Быстро движутся вихри, слишком быстро.


— Травматург, план «Б», – голос Профессора. – Ищем сквозной проход.


Лестница уже выдвинулась, но сейчас нужна не она: в трёх шагах от неё знакомая дверца в стене. Она всего одна, и открывает коридоры без видимой закономерности.


Открываем. Нет ручки на внутренней стороне – не та область. Закрываем, открываем сразу же. Другая область, но всё равно не та, нет ручки.


— Я их отвлеку, – голос Магны. – Ищи проход.


Неясно, как она собралась отвлекать вихри, а сияние от облака тускнеет стремительно. Не отвлекаться! Закрыли. Открыли. Дверца как будто в тонну весом – начинаешь открывать слишком быстро, и ведёт себя именно так. Ещё раз, потянули... есть ручка!


Позади грохот, а от облака почти ничего не осталось.


— Вперёд! – голос Профессора. – Магна, ты предпоследняя.


Она действительно сумела выиграть время – в коридор вползали секунд пятнадцать. А когда туда впрыгнул, ногами вперёд, сам Травматург – успел увидеть, как вихрь (видимый из-за собранных им осколков и камней) несётся прямо на него. Тут главное – не упираться рукой.


Дверь захлопнулась. Держи он её за ручку – мог бы и кисть сломать. Успел отдёрнуть.


— Все целы? – голос Профессора.


Доложили, что все. Кто же это был? Помещениями пользуется не только Контора, но среди негласных правил есть и такое: если в Помещении уже есть люди – ждать, пока уйдут. Следов не осталось, это понятно – если нападавший не унёс ноги, пока мог, его размазало по стенкам. В буквальном смысле слова. Никакая защита не спасёт.


И ещё минимум полчаса в это Помещение не войти. А то и дольше. Искать путь придётся с другого конца.


— Выходим, – решил Профессор. – Лаки, доложи обстановку.


* * *


Лаки замерла у приоткрытой двери. Темно с той стороны, и запах странный, затхлый. В Помещениях воздух лишён всякого запаха.


— Никого, – шепчет Лаки. – Не чувствую людей поблизости.


— Металлическая обшивка, – докладывает Магна. – Чувствую активную электронику. Есть камеры слежения. Возможно, есть пассивные датчики.


— Господа, если кому интересно, это Москва, – сообщает Профессор. – Географически.


Так. Все уже припомнили, сколько входов в Помещения известно в Москве. И сделали тот же вывод, что и Травматург: не совпадает ни с одним известным. И куда занесло на этот раз?


— Выходим, будем искать путь, – решает Профессор. – Иначе замёрзнем. Магна, убери камеры и прочее.


— Есть, – докладывает Магна. Выскальзывает наружу – как только умудрилась проползти мимо Лаки? Ещё несколько секунд... стенки коридора отзываются мелодичным звуком. Это Магна. Всегда так происходит.


— Камер нет, но могут быть датчики, – говорит Магна. – Это какой-то склад. Выходите.


— Маски не снимаем, – предупреждает Профессор. – Говорим только по радио. Травматург, нужен проход в любое Помещение с укрытием.


Таких, из известных Травматургу, всего одиннадцать. Из ста десяти известных. Так... и тут всего одна дверца! Рядом есть подобные, но они из другого материала, нет ручек, и на каждой – пульт. Сейфы? Что-то ещё? Сейчас не до этого.


Закрыли... чёрт, какая скрипучая! И смазать нечем. Открыли. Не то. Когда дверь всего одна, вызвать устойчивую последовательность невозможно, коридоры будут открываться по неизвестной схеме. Закрыли, открыли. Пауза. Закрыли, открыли...


Лаки пошевелилась.


— Что такое? – Профессор.


— Не очень понимаю. Стены толстые, не могу сказать точно. Возможны гости.


— Встретим, – спокойно говорит Док. Не торопит Травматурга, не говорит лишнего. Впрочем, здесь все такие.


На шестнадцатой попытке дверца начинает весить тонну. Травматург отходит на пару шагов и показывает – спокойно. Его не торопят, нужен отдых – значит, нужен.


Ещё через минуту – пробуем дальше.


— Что-то открылось у потолка, щели! – говорит Лаки. – Похоже, пустили газ!


Костюмы изолирующие, но что, если это не просто снотворное или яд?


— Есть! – совсем не то, что нужно, но – спокойное, если можно так сказать, Помещение. – Отступаем!


Магна уходила предпоследней. Травматург уже поднимал ногу...


Яркий, непереносимо яркий свет позади. Магна что-то кричала – не то «отойди», не то «иди», не понять. Если дверь останется открытой, им всем конец – непонятно, откуда пришёл такой вывод. Травматург с силой закрыл дверь и потянул ручку вниз – теперь ещё минут пять с этой стороны не открыть коридора. Успел снять рюкзак, и повернулся лицом к свету...


Так бывает, если шарик «чернильницы» прилетает в лицо – вязкая, тёплая тьма. Если не успеть прикрыть нос или рот, вполне можно задохнуться. У них есть «чернила», успел подумать Травматург, прежде чем тьма обволокла его и утянула вниз, в пропасть, в бездну.


Примечание для тех, кто дочитал досюда: дальнейшие главы я не буду выкладывать в этом журнале. Если интересно их читать "из печки" - дайте знать в комментариях, или любым удобным способом, я пришлю ссылку. Спасибо.


Tags: контора, обратный отсчёт
Subscribe

  • День 46: Во мгле

    А на этот раз проснулся легко и просто. И настроение, что характерно, солнечное и яркое. Даром что здесь, на объекте, солнечного света нет и быть не…

  • День 47: Леониды

    Сигнал тревоги выбросил его из сна в вязкий, чёрный кисель; когда будят невовремя, первые несколько секунд тело отказывается повиноваться. По этой…

  • Вести с полей, #2020-04-11

    Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Что нового в наших палестинах: Выше неба (книга в работе), построена на эпизодах, пришедших в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments